Макс Молотов, Петр АгафоновБар-круиз"Есть минералка? А то сушняк давит. Странно, ведь вчера вроде не пил..." В. А.Ровно раз в год мы чудим. Чудим по страшному, с непременными атрибутами запоя, с неслыханным мотовством, с куражами, часто с сорами и истериками, в общем входим в то состояние, которое знающий народ наш обозначает емкой фразой "понеслась душа в рай". Закономерность этого процесса стабильна - весна. Наверное, такой периодичности все же есть объяснение. Просто организму кажется, что он подходит к какой-то роковой черте, пусть это и обычная календарная дата. Глупый организм думает - дальше смерть. И перед смертью старается "надышаться", взять от жизни все что можно. А мы вынуждены пожинать плоды действий своих же ног и рук. Мы заранее готовимся к возможным неприятностям и потерям. Методично осматриваем свою одежду - должны отсутствовать крючки, петельки и вооще все, чем можно зацепиться. Пуговицы должны быть крепко пришиты. Отстегиваются сотовый, пейджер и кобура. Из карманов убираются все предметы, которые так или иначе потеряются - ключи, записные книжки, портмоне. Также вынимаются служебные удостоверения и визитки - незачем пэпээсникам знать, с кем они имеют дело. Остается минимальный набор - деньги (мелкими купюрами в разных карманах), сигареты, зажигалка. Еще есть бинтик (годится на что угодно), несколько спичек в подкладе, там же пачка "Примы", упаковка анальгина и пара-тройка канцелярских скрепок. Мы экипируемся сосредоточенно, серьезно, даже угрюмо. Жены уже предупреждены и сидят по домам в тревожном ожидании. Начинаем как обычно с барчика в центральном гастрономе. Разминаемся пивом, стоим, почти не разговариваем. За наш стол больше никто не стнавится - даже старые алкаши шарахаются - такая у нас на небритых харях написана решимость. Выпиваем в подъезде бутылку вина, дешевого и крепкого. Градус все равно не берет - в крови еще бродит адреналин. В "Ерофее" берем две по сто и бутербродов. Начинает чувствоваться какая-то предпасхальная аура. У людей над головами танцуют разноцветные нимбы, звуки растягиваются, пристальный взгляд в одну точку вызывает головокружение. Слышится невнятный позвон колокольчиков, голоса и звуки улицы сливаются в сполшой фон. Это еще не опьянение - это ... предвкушение опьянения что ли. Прямо как в рекламе. В пельменной на Калинина впервые серьезно закусываем. Странно, все никак не удается как следует пошвырять деньги. Хотя что тут удивительного - пельмени ведь дешевые, а водка у нас с собой. Проскочили "Каприз", "Бермуды", "Арго". Опустились в "Кальби". Есть уже неохота, а выпить наоборот. Петька уже готов. Он вообще последнее время что-то стал раньше меня доходить до кондиции. Это неправильно - стараюсь наливать ему поменьше. Он ворчит и пытается наехать. Обламываю эти гнилые рисовки, но восстанавливаю статус-кво. Перед входом в "Пхеньян" нас останавливает озранник. Он говорит, что мы уже хорошенькие. Как он это узнал? Вроде никто не шатался. Возникает мысль самим поехать в центральный райотдел и сдаться. Пока ехали, решили что не стоит, но было уже поздно. На месте вели себя как всегда вызывающе. Никто не забрал. Вокруг все кишит сотрудниками, но они на нас не обращают внимания. Плюнули и с горя поплелись в "Бистро". В "Бистро" нас узнали и налили. Вышли покурить - оказалось уже стемнело. Народу в баре немеренно. Очень душно. Следущая остановка бар "Сион". Здесь тоже узнали и тоже налили. Пытались пить текилу, но постоянно рассыпали соль. Играет живая музыка. Мы что-то не в такт сплясали. До редакции рукой подать. Пошли туда. Проснулись ночью. Страшный сушняк. Язык царапает как рашпиль. Взяли пива, отправились по домам. Завтра на работу. |
| Вернуться к оглавлению |
©1998-2000